29 января (10 февраля) 1837 года в результате ранения, полученного двумя днями ранее на дуэли с Дантесом, умер Александр Сергеевич Пушкин. Документальных подтверждений знакомства Пушкина и Лермонтова, которые пользовались бы доверием ученых, не существует. Но известно, что они не раз встречались в общественных местах, не будучи лично знакомы. Тем не менее, кончина, как выражался сам Лермонтов, «нашего лучшего поэта» сильно затронула его. Юный гусар отреагировал на это событие моментально — датой создания стихотворения ученые считают 28 января (9 февраля), когда Пушкин находился на грани смерти, но еще не умер. «Смерть поэта» моментально распространилась по Санкт-Петербургу в многочисленных списках.

Дуэль

Дуэль

Создание произведения происходило в два этапа: сначала были написаны строки 1-56, а несколькими днями позже, когда Лермонтов узнал подробности смерти Пушкина, стихотворение пополнилось последними шестнадцатью. «Смерть поэта» сильно повлияла на судьбу Лермонтова, обострив его отношения с действующей властью: произведение стало причиной ссылки поэта на Кавказ. Однако это же произведение сделало почти неизвестного до этого времени гусарского корнета «героем», который смог так тонко передать суть случившейся трагедии. Что же было сказано в этом стихотворении, с восторгом принятым Жуковским, Карамзиным, Вяземским и другими великими людьми того времени?

Главный мотив, который проходит через все стихотворение «Смерть поэта» — в  смерти Пушкина виноват не только Дантес. Пропуская свои мысли через призму творческого пути и трагической смерти Пушкина, Лермонтов рассуждает о роли любого поэта в обществе, о справедливости и о пути творца.

Лермонтов сразу заявляет о вине общества в смерти поэта: в светских кругах, которые никогда не были благосклонны к Пушкину, циркулировали недвусмысленные слухи, «клевета» о взаимности чувств Дантеса к Наталье Гончаровой, жене Пушкина, о возможной связи между ними, и о внимании, которое уделяет ей Николай I. Пушкин вызывает Дантеса на дуэль, «восстаёт против мнений света», «из жажды мести», чтобы защитить честь жены.

После смерти Пушкин действительно моментально становится чуть ли не национальным героем, «солнцем русской поэзии». По сути, Лермонтов выступает одним из первых, кто своим стихотворением дает оценку гения Пушкина, показывает его историческую значимость для России. Лермонтов считает «пустых похвал ненужный хор» и «жалкий лепет оправданья» ненужными, бесполезными, и обвиняет общество в неискренности: «не вы ль сперва так злобно гнали / Его свободный, смелый дар?» (в 1936 году поэту мягко отказывали в публикациях, вероятно, предвидя проблемы с цензурой).

Дантеса Лермонтов характеризует как человека с «пустым сердцем», «дерзко презирающего» язык и традиции чужой земли, и обвиняет его в том, что тот «Не мог понять в сей миг кровавый, / На что он руку поднимал». Поэт усматривает нонсенс в том, что Пушкин был убит таким человеком, как Дантес.

Несколько строк (34-38) Лермонтов посвящает мистической стороне смерти Пушкина, повторившего судьбу одного из своих героев: поэта Ленского из «Евгения Онегина», который был убит на дуэли и тоже стал «добычей ревности глухой».

Далее Поэт рассуждает уже не только о Пушкине, но и о роли любого поэта в обществе: не понимает, зачем таким людям, «с юных лет постигнувшим людей», искать признания в «завистливом и душном свете», «подавать руку клеветникам ничтожным». Вместо этого Лермонтов видит перспективу в мирной жизни вдали от светских приемов, в «дружбе простодушной» и, вероятно, в творческом самосовершенствовании. Тем более, что признание общества переменчиво: оно всегда может вместо «прежнего венка» надеть «увитый лаврами венец терновый». Подмены можно и не заметить, но «тайные иглы» будут делать своё дело, и, в конце концов, результатом такого доверия станут «досада обманутых надежд» и «печать на устах» — едва ли не более страшная для творца трагедия, чем физическая смерть.

Через несколько дней после гибели поэта Лермонтов из разговоров со свидетелями его последних часов узнал, что Дантес так и не был осуждён за убийство Пушкина. В последних, написанных позже основного стихотворения, шестнадцати строчках он выражает своё возмущение такой безнаказанностью и говорит: «Есть грозный суд: он ждет; / Он не доступен звону злата», и это касается не только Дантеса, но и общества (которое не может быть привлечено к человеческому суду, но зато, по мнению поэта, будет привлечено к высшему, Божьему, на котором «прибегать к злословью» будет «напрасно: оно не поможет вновь»). Он также гораздо резче отзывается о самом обществе: в последних строчках звучит уже прямое, звонкое обвинение, что они «Свободы, Гения и Славы палачи».

В заключение Лермонтов заявляет о том, что такое преступление общества против Пушкина не может быть искуплено. Одновременно он говорит о его необычайной ценности по сравнению с «толпой, стоящей у трона»:

«И вы не смоете всей вашей черной кровью

Поэта праведную кровь!»

Лермонтов говорит о «свершившемся приговоре судьбы» — у одинокого «поэта» против сильной, имеющей на него колоссальное влияние «толпы» нет никаких шансов, но всё же восхищается благородством, которое заставляет «поэта» сражаться с «толпой», противостоять ей, несмотря ни на что. И, осознавая все трудности, для себя самого он, в конце концов, избирает именно такой путь. Как и сам Пушкин, Лермонтов восстает против несправедливости своим произведением «Смерть поэта», как и Пушкин, он принимает за это неумолимый «приговор судьбы» — ссылку на Кавказ.


style="display:block; text-align:center;"
data-ad-layout="in-article"
data-ad-format="fluid"
data-ad-client="ca-pub-1696725589525402"
data-ad-slot="5421281133">