Четыре века в архитектуре Петербурга
Архитектура — это зеркало, в которое ежедневно смотрится нация. Здание становится знаменитым, если служит отражением глубокой общественной идеи. Оно показывает не только, какие мы есть, но и какими мы хотим или можем быть.

Верное свидетельство

Действительно из различных языков, рассказывающих о прошлом, язык архитектуры — самый очевидный для потомков. Магия зодчества в уникальной способности передавать дух эпохи и характер народа. Архитектурный ландшафт — самый лучший документ истории, который помогает воспроизводить образы прошлого и создавать проекции будущего. В каждом творении архитектуры — в ограждении ли храма или около очага в доме — возникают первейшие причины событий, которые составляют историю человечества.



Древние египтяне создавали рукотворные горы-пирамиды, греки и римляне строили свои храмы на возвышенностях, а архитекторы Средневековья научились поднимать ввысь купола и шпили соборов. Но каждый раз, когда зодчие устремляли свои взгляды к небу, это совпадало со значимыми историческими событиями…

В самом деле, грандиозный собор в английском Линкольне был заложен накануне Третьего крестового похода, завершение строительства великолепного Страсбургского собора совпало с началом эпохи книгопечатания, величественный собор в Кельне стал символом восстановления империи германцев. А московская колокольня «Иван Великий», высочайшее здание допетровской Руси, была заложена в год смерти Ивана Третьего — знаменитого и сурового правителя из династии Рюриковичей, достроена же она была век спустя, по приказу Бориса Годунова.

А еще через сто лет будущий император Петр заложил в дельте Невы город, которому предстояло стать средоточием новых мыслей и нестандартных решений, включая и новое осмысление самого понятия «высота».

Вечная линия

Академик Лихачев в своей культовой статье «Небесная линия города на Неве». писал о том, что слияние суши и воды создают идеальные горизонтальные линии, в особенности если суша плотно застроена набережными.

Уникальную «небесную линию» Петербурга можно наблюдать прямо изнутри города. Это свойство определено не столько ровным природным рельефом местности в дельте Невы и сравнительно молодым возрастом города, сколько новаторским плановым характером застройки. В Петербурге практически нет исторической застройки, узких и кривых средневековых улиц, которые, возможно, пришлось бы когда-нибудь сносить, как безжалостно сносил древние переулки Парижа барон Осман.

Высота как высказывание

Петербург — город вольного пространства. Его горизонтальная архитектура сделала высотные доминанты столь значимыми. Каждая вертикаль воспринимается как «дерзость», художественный жест. Любой небоскреб на Манхэттене, с каким бы размахом он ни был бы задуман, окажется всего лишь еще одним, очень высоким сооружением, даже когда он будет пробивать облака. Точно так же в средневековой Флоренции никого не удивляла еще одна башня, воздвигнутая сановным семейством.

Не то в Петербурге. Любое здание, возвышающееся над городским горизонтом, притянет к себе взгляды подобно магниту. Высота в Петербурге — высота по определению рукотворная, высота-ритм, высота-жест, высота-высказывание. Каждая эпоха в истории города отмечена созданием высотного сооружения, сконцентрировавшего дух и стиль времени.

Новая эпоха, новый город, новая высота

Именно Петербург оказался местом, где архитектура стала отражением новых для России смыслов. Порой новаторство неоднозначно воспринималось современниками, но с течением времени обретало символизм. Эти здания не конфликтовали с «небесной линией», не стремились нарушить ее. Напротив, сама эта уникальная «линия» служила декорацией для сцены, на которую выходили, подобно актерам драмы, здания-доминанты — для того чтобы исполнить предназначенную им историческую роль.

Символ иных времен

Первым из зданий новой столицы, создаваемой Петром как город-символ, как прорыв в будущее, безусловно следует бозначить Собор названный в честь верховных апостолов Павла и Петра, ставший самым памятным визуальным образом петровского Петербурга, его началом, на протяжении столетий остававшимся высочайшим сооружением в городе. Более того — он изначально был задуман как самое высокое здание во всей России.

Теория о том, что сооружение особенного здания знаменует какое-то особенное общественное событие, находит свое подтверждение и в дате заложения Петропавловского собора. Именно в 1712 году Санкт-Петербург стал центром российской империи. При этом формального указа, согласно которому столицей стал Санкт-Петербург, государь не издавал. Но собор, первый камень в основание которого заложил сам Петр, и оказался таким «указом в камне», непреложным свидетельством наступления новой эпохи.

Примечательно, что важнейший храм столицы был спроектирован итальянским архитектором Домеником Трезини. Здесь можно вспомнить, что и колокольню «Иван Великий» в Москве строил итальянский мастер Бон Фрязин, и главный кафедральный собор России, шатровые башни Московского Кремля, также были созданы гением другого итальянского архитектора — Аристотелем Фиораванти.

Архитектура Петропавловского собора — это сочетание принципиально новых для России приемов. В его облике соединились итальянская легкость, голландская эргономика, шведский лаконизм, немецкая практичность. Построенный итальянцами в России, собор символизировал трансформацию «царства московитов» в «европейскую империю».

Изящный образец эпохи

Трезини возвел стены собора менее массивными, чем у других храмов на Руси, спроектировал большие окна, сделал опорой свода высочайшие узенькие столбцы-пилоны, воздвиг единственный купол (а не традиционное пятиглавие). Легендарный шпиль Петропавловского собора — это ориентир, заметный издалека, а крепостные стены, окружающие собор, при взгляде со стороны кажутся строгим фундаментом величественного здания.

Сконструированный с изящной простотой, собор служил образцом для других храмов в России вплоть до 50-х годов XVIII столетия. Затем, по приказу Синода строители храмов вновь вернулись к традиционному пятиглавию.

Хотя Петр лично указал начать сооружение собора с колокольни, постройка завершена была только в 1720 году, золочеными листами ее шпиль укрыли еще позднее. Возведением самого шпиля мы обязаны не только архитектурному таланту итальянца Трезини, но и инженерному искусству голландца Хармана ван Болоса, того самого мастера, который впоследствии создал «Адмиралтейскую иглу», воспетую Пушкиным. В итоге высота сооружения составила целых 112 метров. Что являлось на 32 метра выше московской звонницы «Иван Великий». Как и пожелал император, собор в новой столице стал самым высоким зданием в Российской Империи и остался таковым на столетия.

Новая высота

Шпиль Петропавловского собора прибавил 10 с половиной метров высоты почти полтораста лет спустя, когда трудами инженера Дмитрия Журавского он был перестроен, а на смену деревянным конструкциям пришли металлические. В тот момент Петропавловский собор уступал всего лишь 20 метров высоты величественному собору в Страсбурге, высочайшему зданию в мире.

Петропавловский собор стал символом России, стремившейся в Европу, открывшей свои двери перед вызовами Нового времени. За привычным определением «окно в Европу» скрывается начало абсолютно новой эпохи, которая даст государству не только выход к морю, но и Эрмитаж, Академию наук, Академию художеств — ту институциональную основу, которая из «немытой России» создаст новую европейскую державу.

…Сменится эпоха, и новый император прикажет построить другой собор, который послужит зримым воплощением его пышного, величественного и одновременно холодного и настороженного царствования. Но это уже другая история….

Отставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *